Головная компания Т-Банка может изменить свою структуру и выделить ИТ-активы в отдельную вертикаль с упором на B2B-сектор. На рынке уже есть примеры такой модели работы бигтех-компаний, и конкуренция в сегменте может быть высокой, говорят аналитики, Еще один возможный дальнейший сценарий – вывод такой вертикали на биржу.

Развернуть на весь экран

«Т-Технологии» (головная структура Т-Банка) рассматривают возможность выделить свои ИТ-активы в отдельную B2B-вертикаль, рассказал “Ъ” исполнительный директор группы Вячеслав Цыганов. Как отмечают в компании, уже формировано B2B-направление по ИТ-продуктам: на сегодняшний день оно включает более 20 собственных решений.

Линейки продуктов охватывают несколько направлений, говорят в «Т-Технологиях»:

• речевые ИИ-технологии — распознавание и синтез речи, аналитика онлайн- и офлайн-коммуникаций, диалоговый тренажер Robocoach;
• наблюдаемость и мониторинг — Sage Observability для контроля бизнес-процессов и ИТ-систем в реальном времени;
• офисная продуктивность — мессенджер Time с настраиваемой интеграцией с внутренними сервисами и онлайн-доски Unidraw для совместной работы;
• экосистема ИИ-решений с полноценным агентским режимом для всего цикла разработки.

«С момента присоединения Росбанка в 2024 году у нас появилась большая вертикаль корпоративного бизнеса. В корпоративном бизнесе есть спрос на ИТ-решения. А один из самых больших B2B-рынков — это ИТ-рынок. Мы ищем большие рынки и хотим в них идти»,— говорит господин Цыганов.

«Выделение B2B-tech-направления в отдельную вертикаль выглядит прежде всего как бизнес-решение: так проще упаковать внутренние разработки в самостоятельный продукт, выстроить отдельную стратегию продаж и показать рынку, что речь идет не о вспомогательной ИТ-функции внутри группы, а о полноценном вендоре корпоративных решений»,— считает партнер практики «Корпоративные финансы» компании Strategy Partners Анна Литвиненко.

«Несмотря на сокращение ИТ-бюджетов, запрос на качественные инструменты повышения эффективности или оптимизации затрат у клиентов остается и даже возрастает, особенно с использованием ИИ. Рынок корпоративного ПО продолжает расти»,— объясняет партнер департамента финансового консультирования ДРТ Максим Толкачев. Кроме того, другой причиной подобных планов группы может быть «вывод небанковских B2B-активов из-под регуляторного периметра ЦБ», считает он. «Банк ограничен нормативами и надзором, а "чистая" техкомпания может расти быстрее, привлекать инвестиции, создавать совместные предприятия с другими игроками и даже выйти на IPO отдельно от банка»,— говорит господин Толкачев. В «Т-Технологиях» отказались комментировать планы по выводу структуры на IPO.

При этом на рынке уже есть примеры выделения ИТ-активов в отдельные структуры с упором на B2B-сектор, говорят аналитики: «Сбер2В», VK Tech, Yandex B2B Tech, MWS и другие. Это создает высокий уровень конкуренции на рынке. «Клиенты сервисов будут выбирать не отдельные продукты, а чья B2B-экосистема заменит им все и сразу»,— уверен Максим Толкачев.

«Мы оцениваем рынок B2B-технологий как устойчиво растущий»,— говорят в Yandex B2B Tech, добавляя, что их выручка выросла на 48% за 2025 год. «Компании сегодня осторожнее относятся к экспериментам и быстрее отсеивают решения, у которых нет понятной экономики, необходимого уровня безопасности и реальной интеграции в бизнес-процессы»,— говорят в компании. В MWS (входит в МТС) отмечают, что после выделения ИТ-активов в отдельную вертикаль внешняя выручка компании в 2025 году выросла на 53%. По оценке компании, в 2026 году российский B2B-рынок ИТ вырастет на 15% и достигнет 4,443 трлн руб., а в 2027 году увеличится еще на 13%, до 5,0145 трлн руб. В «Сбере» “Ъ” не ответили, в VK Tech отказались от комментариев.

«Внутренние разработки "Т-Технологий" будут иметь наибольшую ценность для схожих по объему и качеству данных отраслей (банки, ритейл, телеком). Кроме того, конкуренция с VK, Yandex, "Сбером" и другими игроками потребует обеспечить высокий ROI в рамках борьбы, а значит, и существенных инвестиций для выстраивания и развития клиентской базы»,— говорит директор проектов «АТК Консалтинг» Артем Харитонов.

Алексей Жабин

По данным “Ъ”, финская энергетическая компания Fingrid предупредила российских операторов связи, что с 2027 года прекратит обслуживание опор ЛЭП, на которых подвешены волоконно-оптические линии связи. Россия с 2022 года не поставляет электричество в Финляндию, и обслуживать опоры невыгодно, из-за чего российские операторы могут лишиться части магистральных каналов в Европу, объясняют собеседники “Ъ”. Тем не менее сильного влияния на трафик российских абонентов это не окажет.

Развернуть на весь экран

Финская энергетическая компания Fingrid объявила российским операторам связи, что с 2027 года прекратит обслуживание опор ЛЭП, на которых подвешены волоконно-оптические линии связи (ВОЛС), рассказал “Ъ” источник на телеком-рынке и подтвердили еще четыре собеседника на рынке. По словам источника, планируется, что «кабель будет обрезан, а опоры — разобраны». Другой собеседник “Ъ” на рынке объясняет, что из-за прекращения поставок электроэнергии в Финляндию с 2022 года обслуживать опоры только для операторов связи стало невыгодно и Fingrid, и «Россетям». В Fingrid не ответили “Ъ”.

Россия с 2022 года прекратила поставки электроэнергии в Финляндию из-за прекращения платежей.

В «Россетях» сообщили “Ъ”, что принадлежащий компании участок линии электропередачи 400 кВ ПС Выборгская — ПС Юлликкяля / ПС Кюми находится в режиме ограниченной эксплуатации с 2022 года, энергопереток и передача технологической информации по нему не осуществляются. Данная инфраструктура будет использоваться для решения задач электроэнергетики внутри страны, уточнили представитель «Россетей». Сведения о состоянии и эксплуатации участка ЛЭП, находящегося на территории Финляндии, в «Россети» не поступали, добавил он. Российские операторы «большой четверки» отказались от комментариев.

По оценке источника “Ъ” на телеком-рынке, после 2022 года около 60–70% зарубежного трафика приходится на транзит через Финляндию. Еще один собеседник на сетевом рынке говорит, что на ЛЭП приходится до 30% всех линий связи с Финляндией. Другие линии проходят вдоль железной дороги, также есть подводная ВОЛС, следует из карты «Магистральные сети связи в России» издания Сomnews и Submarine Cable Map. Объем зарубежного трафика в российских сетях за 2025 год увеличился на 15–20%, а сейчас его доля, согласно экспертным оценкам, составляет уже около 30%, писал Forbes.

Другой собеседник “Ъ” на рынке говорит, что российские операторы сейчас ведут переговоры с финскими телеком-компаниями о предоставлении альтернативных маршрутов: «Варианты есть, вопрос реализации по времени, кроме того, у многих операторов есть резервы через другие маршруты». С ним соглашается еще один собеседник “Ъ”: операторы прорабатывают альтернативные погранпереходы, «влияния на трафик для российских абонентов никто не ожидает».

«Возможное прекращение эксплуатации части магистральных ВОЛС на финском направлении может сказаться на качестве услуг связи в Северо-Западном федеральном округе. Однако важно учитывать, что Финляндия не единственное направление международного транзита для европейской части России»,— объясняет директор по продуктам Vigo Антон Прокопенко.

Он говорит, что существуют каналы через Белоруссию, страны Балтии, а также подводные кабельные системы Балтийского моря: «Это позволяет операторам частично перераспределить международный трафик и увеличить загрузку альтернативных маршрутов в случае снижения пропускной способности на финском направлении».

Однако прекращение эксплуатации части линий означает снижение уровня резервирования сети и потребует перенастройки маршрутизации международного трафика, добавляет он. Если увеличить пропускную способность на западном направлении не получится, то часть трафика, вероятно, будет переведена на восточные маршруты, говорит господин Прокопенко. «Если же выпадающая пропускная способность не будет компенсирована ни за счет альтернативных западных маршрутов, ни за счет восточных направлений, последствия могут оказаться более заметными», — говорит он. По словам эксперта, перегрузка отдельных участков сети может привести к увеличению задержек и некоторому ухудшению качества доступа к зарубежным интернет-ресурсам, прежде всего для пользователей европейской части России. В апреле РБК писал, что российские владельцы каналов связи, идущих из России в Европу, подписали мораторий на их расширение.

Алексей Жабин, Анна Тыбинь

Российский рекламный рынок трансформируется. В работе ряда каналов наблюдаются изменения, маркетинговые бюджеты между площадками перераспределяются, а ключевыми фигурами в индустрии становятся рекламодатели, конкуренция за которых только обостряется. О том, как меняется мышление игроков, почему не каждый бигтех развивает направление рекламных технологий и что может дать брендам крупнейший в России классифайд, «Ъ-Review» поговорил с директором «Авито Рекламы» и стратегических партнерств Яковом Пейсахзоном.

— На российском рекламном рынке не прекращаются изменения, особенно это касается онлайн-среды. Как вы видите текущую ситуацию в индустрии?

— За прошлый год российский рекламный рынок превысил 1,5 трлн руб.— такую оценку дает Ассоциация развития интерактивной рекламы. Главным драйвером роста снова стали ритейл-медиа. Реклама на площадках электронной коммерции развивается настолько быстро, что аналитики теперь разделяют рынок на два сегмента: с ритейл-медиа и без. В первом случае динамика оказывается принципиально выше — со средним ростом на 60% год к году.

Однако за этим скрывается важный структурный сдвиг. Еще недавно это был рынок площадок: они диктовали условия, рекламодатели подстраивались. Сегодня баланс меняется. В начале года многие компании оптимизировали маркетинговые бюджеты, а не нарастили их — клиентов, готовых удвоить расходы, было немного. Рост бюджетов у большинства рекламодателей оказался сопоставим с инфляцией, и именно за эти деньги площадки теперь конкурируют всерьез — и качеством клиентского сервиса, и эффективностью каждого вложенного в продвижение рубля.

На этом фоне для рынка по-прежнему остро стоит проблема качества трафика. Здесь площадки электронной коммерции имеют структурное преимущество: они работают с верифицированными пользователями. На «Авито», например, каждый пользователь проходит регистрацию — это означает, что рекламодатель платит за контакт с реальным человеком, а не с ботом.

Но главное даже не это. Пользователь, который открыл сервисы электронной коммерции, уже находится в шаге от покупки — ведь именно за этим он сюда и пришел. В «Авито Рекламе» до 90% показов происходит в контексте покупательского контента. Это принципиально другой уровень вовлеченности по сравнению с пассивным скроллингом ленты: реклама показывается аудитории не в момент досуга, а в момент выбора.

— В период изменений какой стратегии придерживается «Авито» при развитии рекламных технологий?

— Наша стратегия строится на нескольких взаимосвязанных факторах. Первый — глубокое понимание жизненных сценариев пользователей. Люди приходят на «Авито» не просто что-то купить или продать. За каждым визитом стоит конкретная жизненная ситуация: смена работы, переезд, покупка автомобиля, ремонт. Каждое такое событие порождает цепочку потребностей, и именно в этих точках реклама работает наиболее точно и эффективно.

Второй — уникальная широта данных. «Авито» объединяет несколько крупных рынков: работа, автомобили, недвижимость, товары, услуги. Пользователи приходят на площадку решать самые разные задачи, и каждое взаимодействие — это сигнал для ML-моделей, которые и помогают определять актуальность того или иного предложения. Именно многообразие взаимодействий, сигналов, а также глубина данных позволяют выстраивать рекламу, которая попадает в реальный контекст пользователей, а не просто в демографический профиль.

Третий фактор — изменения в паттернах поведения аудитории. Если раньше поиск начинался в классических поисковых системах, сегодня пользователи все чаще сразу открывают профильные площадки. Например, при выборе автомобиля пользователь теперь зайдет на «Авито Авто» — и весь путь от первого запроса до договоренностях о сделке происходит внутри платформы. Мы видим, как поисковые запросы постепенно переходят от традиционных каналов на «Авито», и целенаправленно развиваем это направление.

Четвертый фактор — технологии. Просто показывать рекламу мало — это нужно сделать точно, в нужный момент и с пониманием контекста, в котором находится пользователь прямо сейчас. В развитии этого направления участвуют алгоритмы искусственного интеллекта площадки и системы таргетинга.

Для того чтобы масштабировать рекламный бизнес и частично решить проблему дефицита инвентаря на рынке, в прошлом году мы запустили рекламный кабинет. Однако мы понимаем, что внутренний инвентарь не бесконечен, и поэтому активно занимаемся созданием внешней рекламной сети, которая позволит показывать рекламу за пределами платформы.

— Сказывается ли на вашей работе замедление Telegram?

— На рекламном рынке отчетливо заметны два тренда. Первый — перераспределение бюджетов в пользу площадок электронной коммерции: по мере того как ряд сервисов замедляется или вводит ограничения на размещения, рекламодатели ищут альтернативы и находят их именно здесь. Второй — запуск авторами контента рекламы собственных каналов в Max. И этот тренд мы видим по данным «Авито Рекламы» — например, количество рекламодателей с каналами в мессенджере выросло на 200% по сравнению с прошлым месяцем.

Что касается устойчивого развития ритейл-медиа даже на фоне общего сокращения маркетинговых бюджетов — объяснение простое. Рекламодатели выбирают площадки, на которых проводит время их клиент, даже потенциальный. Это объективный переток внимания, за которым неизбежно следуют и бюджеты.

При этом «Авито» — достаточно молодое медиа по сравнению с другими игроками рынка, которые развивают рекламные системы уже в течение 10–15 лет. Но важнее другое: мы сознательно выходим за рамки классической модели ритейл-медиа, где вся логика сводится к одному моменту — покупке. Площадка все ближе подходит к новому тренду — интент-медиа, то есть к платформе, которая способна прогнозировать намерения пользователей.

Приведу пример. Если человек начинает покупать товары для новорожденных, с высокой вероятностью в семье появился ребенок. Это значит, что в ближайшие годы жизнь пользователя будет определена этим событием, поэтому ему будут актуальны услуги няни, семейный автомобиль и другие сопутствующие покупки. В такой момент рекламодателю интересно не просто продать конкретный товар, а стать соучастником этой истории. Задача нашей площадки — быть не просто каналом продаж, а частью жизненных событий пользователя.

— Можете поделиться динамикой роста «Авито Рекламы» за последний год?

— Команда показала высокие результаты: инвестиции рекламодателей в кампании на «Авито» выросли на 141% год к году. Запуск кабинета и снижение порога входа до 5 тыс. руб. открыли возможности рекламы для малого бизнеса, и в результате число клиентов увеличилось в пять раз.

Также удвоились вложения рекламных агентств, что подтверждает доверие рынка к молодому продукту.

— Со стороны каких компаний вы видите самый заметный рост? И какой это сегмент бизнеса?

— По объему размещаемой рекламы и масштабу кампаний основными клиентами остаются крупные бренды, прежде всего банки. Среди лидеров также традиционно находятся отрасли авто и недвижимости — это наши ключевые фокусные направления. В целом портрет рекламодателя сопоставим со среднерыночным, дополнительно мы видим устойчивый рост доли малого и среднего бизнеса на платформе.

— Как любой IT-гигант, «Авито» понимает интересы и потребности пользователей. Как эти знания помогают в рекламных кампаниях?

— Понимая реальные намерения пользователей, площадка может прогнозировать будущие покупки и показывать рекламу максимально релевантно. При этом классические параметры таргетинга — пол, возраст, география и другие — никуда не исчезают. Для части рекламодателей попрежнему важно, что их основная аудитория, например, мужчины или женщины от 20 до 45 лет.

Уникальность «Авито» в том, что рекомендательные алгоритмы площадки опираются на фактический пользовательский путь. Алгоритмы анализируют, какие задачи человек решает на платформе, и на этом понимании строится логика рекламных кампаний. Если пользователь просматривает автомобили, это горячий спрос, и мы можем показывать ему релевантные предложения в данной категории. На этом возможности не заканчиваются: этому же пользователю логично предложить сопутствующие услуги и товары — шиномонтаж, автомойку, страхование и другие истории, актуальные для владельцев автомобилей.

— В прошлом году вы запустили рекламный кабинет. Что изменилось в нем за год?

— Изменилось многое: мы усилили позиции и с продуктовой точки зрения, и с командной. На старте сосредоточились на аналитике, запустили агентское направление, открыли в кабинете профессиональные решения, такие как API. Появились новые форматы, например баннер на главной странице, который сегодня стал флагманом и охватывает всю аудиторию «Авито». Технологии кабинета развиваются постоянно, повышается качество таргетингов и инструментов оптимизации.

— При запуске нового рекламного кабинета как нового технологического продукта что было самым сложным?

— Прежде всего сроки. Важно было в сжатое время собрать команду с нуля, получить необходимые ресурсы и запустить продукт. По сути, на создание рекламного кабинета ушло около шести месяцев, до этого полгода заняли подготовительные работы и проектирование.

Второй вызов — обучение MLмоделей. На входе — массивы данных, тысячи кампаний и рекламодателей, и при этом аукцион должен работать так, чтобы цена для клиента оставалась конкурентной и понятной.

Один из ключевых запросов со стороны рекламодателей — прозрачное и предсказуемое ценообразование в аукционе, и именно под это мы выстраиваем технологическую архитектуру.

— Как на фоне медиаинфляции на рынке «Авито Рекламе» удается предлагать цены, с одной стороны, конкурентные, с другой — оптимальные для клиентов?

— Задача «Авито Рекламы» — увеличивать долю рынка, а не стоимость размещений. Для этого мы расширяем инвентарь: добавляем новые места для показа баннеров, форматы и инструменты.

В аукционе стоимость остается стабильной и одной из самых низких на рынке — в среднем 7 руб. за клик. За счет роста эффективности кабинет сохраняет для рекламодателей выгодную экономику.

— Многие игроки сейчас также идут в рекламную отрасль, запускают кабинеты и развивают рекламные технологии. С чем связан бум на AdTech?

— Индустрия долго жила в условиях, когда спрос на рекламу превышал предложение. После ухода крупных иностранных игроков образовался вакуум: объем рекламных бюджетов остался высоким, а доступных площадок стало меньше. Это создало пространство для новых игроков.

Рекламный бизнес сам по себе достаточно маржинальный. Однако, чтобы построить действительно эффективную систему, необходимо три компонента одновременно: качественные данные, масштабная аудитория и продвинутые технологии. У многих на рынке совпадают лишь два фактора из трех. Например, банки располагают технологиями и нужным массивом данных. При этом далеко не каждый игрок готов превратить мобильное приложение в рекламную платформу — основной бизнес заключается все-таки в предоставлении финансовых услуг.

Также важно вовлечение пользователей в общение с брендами на платформе. Рекламные бюджеты следуют за вниманием аудитории, а оно находится на площадках электронной коммерции.

— Сохранится ли медиаинфляция в 2026 году и как она будет влиять на рынок?

— Уверен, что тренд сохранится. В прошлом году медиаинфляция составила около 15%, и в этом году показатель, вероятнее всего, останется на сопоставимом уровне. На рынке попрежнему есть дисбаланс между спросом и предложением качественного инвентаря, и именно это открывает окно возможностей для новых игроков, в том числе для нас.

— К чему готовиться в этом году рекламодателям и площадкам?

— Рекламодателям в этом году одновременно и сложнее, и проще. Сложнее — потому что, с одной стороны, на них давит оптимизация бюджетов, а с другой — необходимо показывать еще более высокий результат. Проще — потому что рекламные площадки хорошо понимают эту ситуацию и готовы бороться за клиента. Сейчас, пожалуй, лучший момент, чтобы получить более выгодные условия и заметно улучшить уровень сервиса.

Молодые активные медиа будут настойчиво конкурировать с классическими игроками, предлагая гибкость, технологии и прозрачную эффективность. По этой причине наш фокус — усиление внутренних технологических процессов, развитие моделей оптимизации и запуск внешней рекламной сети.

— ИИ сегодня — это модная технология или реальное решение, которое может помочь бизнесу, в том числе рекламному?

— Искусственный интеллект для нас — не экспериментальная технология, а реальный инструмент, который важно интегрировать в бизнес. Мы приняли стратегию AI-First и видим в ней огромный потенциал — уже сейчас значительная часть команды использует ИИ в повседневной работе. При этом важно, что финальный результат остается ответственным человек.

Рост числа кибератак и увеличение стоимости связанных с ними инцидентов заставляют компании по-новому смотреть на вопросы управления рисками. Раньше основное внимание уделялось предотвращению угроз. Сегодня бизнес оценивает возможные последствия атак с точки зрения финансовых потерь, простоев и устойчивости ключевых процессов. В условиях, когда полностью исключить вероятность инцидента становится все сложнее, компании задумываются о киберстраховании как инструменте защиты.

Развернуть на весь экран

Кибератака как бизнес-кризис

«За последние несколько лет число кибератак на корпоративный сектор выросло в разы. Это стало возможным, в частности, из-за перехода киберпреступников на более высокий технологический уровень и использования ИИ-инструментов»,— заявил зампредправления «Сбера» Станислав Кузнецов на сессии «Стресс-тест в реальном времени: как не потерять миллиарды при кибератаке», организованной в рамках ПМЭФ страховой компанией ВСК. В свою очередь, первый заместитель директора Федеральной службы по техническому и экспортному контролю (ФСТЭК) Виталий Лютиков отметил, что это связано также с тем, что компании нередко пренебрегают обычной цифровой гигиеной: по результатам мониторинга ФСТЭК, из порядка 5 тыс. предприятий 54% организаций до сих пор имеют критические уязвимости, которые могут быть использованы злоумышленниками для проникновения и развития атаки. А 69% компаний не применяют двухфакторную аутентификацию для привилегированных учетных записей. Очень часто используются слабые пароли или даже пароли по умолчанию. Все это говорит о слабом контроле над периметром и активами.

Сегодня стало очевидно, что киберугроза перешла из зоны ответственности ИТ-директора в повестку финансового директора (CFO) компании, поскольку это уже не столько вопрос защиты данных, сколько вопрос финансовой устойчивости компании. По мнению руководителя группы защиты инфраструктурных ИТ-решений компании «Газинформсервис» Сергея Полунина, сейчас киберинцидент нередко приводит к простоям важнейших процессов, сбоям в работе с клиентами и сложностям при выполнении требований регуляторов. В результате под угрозой оказывается устойчивость компании в целом.

При этом сама природа риска почти не изменилась: большинство успешных атак по-прежнему становятся следствием человеческих ошибок и слабых мест в организации защиты, а не каких-то принципиально новых методов взлома. Однако технологии радикально изменили арсенал злоумышленников и скорость атак. Искусственный интеллект не создал новых классов угроз, но сжал временные интервалы между фазами взлома до критических значений. То, что раньше требовало квалифицированного оператора и часов работы, теперь выполняется с помощью ИИ-инструментов в полуавтоматическом режиме за минуты. «К привычным атакам на цепочки поставок ПО, когда в легитимный код подмешивается вредоносная “полезная” нагрузка, добавился целый класс рисков вокруг больших языковых моделей — промпт-инъекции, отравление обучающих данных (когда ложь скармливается модели как истина еще на этапе обучения), уязвимости в цепочке поставок самих моделей и даже кража модели как актива»,— уточняет старший управляющий директор AppSec Solutions Антон Башарин.

Статистика подтверждает высокий уровень киберугроз. По данным компании по управлению цифровыми рисками BI.ZONE, в отдельных случаях от проникновения злоумышленников в инфраструктуру до начала шифрования данных проходит всего 12,5 минуты. При этом сами атакующие могут находиться внутри корпоративных систем более 180 дней, незаметно готовя атаку. Среди компаний, которые обращаются для оценки компрометации, в каждой пятой есть следы присутствия злоумышленников. Более того, они все активнее используют технологии искусственного интеллекта для автоматизации и усложнения атак. По итогам 2025 года число таких угроз выросло на 93%.

При такой скорости атак счет идет на минуты. Пока сотрудник центра кибербезопасности анализирует одно подозрительное событие, злоумышленники могут успеть закрепиться в инфраструктуре и продвинуться дальше по сети. По словам Антона Башарина, сегодня главное значение приобретает не столько предотвращение проникновения, сколько скорость обнаружения и локализации атаки. Большую часть этой работы приходится передавать автоматизированным системам защиты.

Поэтому неудивительно, что масштаб проблемы продолжает расти. По данным компании «Инфосистемы Джет», в 2025 году акцент злоумышленников сместился со взломов сайтов, хищения данных и DDoS-атак на полную остановку деятельности без возможности восстановления. Так, 76% критических кибератак было направлено на уничтожение инфраструктуры. Под ударом находятся абсолютно все — от стартапов до международных холдингов. Вопрос не в том, произойдет ли взлом, а в том, когда он случится. Разница между организациями сегодня заключается в том, сможет ли бизнес восстановить работу после инцидента и как быстро он это сделает.

Рынок на старте

На фоне этих цифр объем российского рынка киберстрахования пока выглядит несоразмерным масштабу угроз. Вместе с тем именно страхование позволяет оценивать киберриски не только через вероятность атаки, но и через стоимость ее последствий для бизнеса. Как заявил в одном из выступлений на ЦИПР-2026 член совета директоров страхового дома ВСК Роман Фролов, по итогам 2025 года российский рынок киберстрахования составил порядка 1 млрд рублей (без коробочных продуктов), это менее одной тысячной доли отечественного страхового рынка. Количество договоров выросло на 20–30%, а ежегодный рост объема рынка составляет 15–20% и остается неизменным на протяжении последних пяти лет.

Развернуть на весь экран

Для сравнения: по статистике международной перестраховочной компании Munich Re, глобальный рынок киберстрахования в 2024 году достиг $15–18 млрд, а по итогам 2025 года ожидается рост до $20–22 млрд. Среднегодовой темп роста (CAGR) составляет 15–25%, и к 2033–2035 годам мировой рынок может превысить $100 млрд. Крупнейшим рынком остаются США, занимая 40–50% мирового объема. Мировой опыт показывает, что страхование киберрисков далеко не модный тренд, а стандарт зрелого риск-менеджмента наравне с имущественным страхованием и страхованием ответственности.

По словам Романа Фролова, российский рынок киберстрахования находится на этапе активного становления. Однако проникновение страхования остается крайне низким: объем премий составляет менее одной тысячной доли всего страхового рынка. Одна из причин заключается в том, что многие компании по-прежнему воспринимают киберриски как проблему ИТ-подразделений, а не как финансовый риск для бизнеса. В этих условиях киберстрахование постепенно начинает играть роль одного из инструментов управления рисками.

При этом отношение к киберстрахованию постепенно меняется. По словам Романа Фролова, сегодня для бизнеса важна не столько компенсация ущерба, сколько возможность быстро восстановить работу после инцидента. «Киберстрахование — это не просто финансовая подушка безопасности. Это сервисный продукт, который помогает привлечь необходимые ресурсы для реагирования на атаку, восстановления инфраструктуры и сохранения финансовой устойчивости компании»,— отмечает он.

На практике это означает, что страховщик совместно с партнерами в сфере информационной безопасности может участвовать не только в компенсации убытков, но и в организации аудита защищенности, расследовании инцидента, восстановлении систем и юридическом сопровождении при утечках данных. Для многих предприятий важное значение имеет возможность максимально быстро вернуть информационные системы и бизнес-процессы к нормальной работе.

Оценка вслепую

Несмотря на рост числа атак, рынок киберстрахования по-прежнему сталкивается с рядом системных ограничений. Причем препятствия существуют как со стороны бизнеса, так и со стороны страховщиков. По словам директора департамента управленческого консультирования ДРТ Юлии Жуковой, одной из проблем остается отсутствие гибких механизмов оценки риска и расчета страховой премии, которые были бы одинаково понятны и привлекательны для обеих сторон. При этом многие компании по-прежнему не видят практической необходимости в страховании киберрисков. «Для крупных игроков чаще используется стратегия максимальной защиты, иногда без рискориентированного подхода. Для небольших компаний информационная безопасность остается необязательной инвестицией даже после реализовавшихся инцидентов»,— отмечает эксперт. Дополнительной проблемой она называет закрытость рынка: компании неохотно раскрывают информацию об атаках и редко проводят полноценную оценку их последствий, включая недополученную выручку и упущенную выгоду.

Со стороны страховщиков развитие рынка также сдерживается нехваткой специализированной экспертизы. Как отмечает Роман Фролов, андеррайтерам зачастую сложно самостоятельно оценивать технические аспекты защищенности клиентов, поэтому страховщики активнее привлекают к этой работе профильные ИБ-компании.

Однако главная проблема, по мнению экспертов, связана не столько со страхованием, сколько с отношением бизнеса к киберрискам. Многие компании по-прежнему рассматривают информационную безопасность как функцию ИТ- или ИБ-подразделения, а не как один из корпоративных рисков. «Даже там, где существуют процессы управления рисками ИБ, они нередко внедряются как ответ на требования регулятора и не всегда используются при принятии управленческих решений»,— отмечает Юлия Жукова. Поэтому, пока риск киберинцидента не воспринимается как риск для бизнеса в целом, спрос на инструменты его страхования будет оставаться ограниченным.

Фактически рынок сталкивается с проблемой, характерной для многих новых видов страхования: участникам пока не хватает данных для точной оценки рисков. Если в автостраховании или страховании имущества накоплены десятилетия статистики, то последствия киберинцидентов зачастую остаются непубличными. Многие компании предпочитают не раскрывать детали атак, опасаясь репутационных потерь, претензий клиентов или дополнительного внимания со стороны регуляторов.

Не менее важным фактором остается уровень зрелости самих потенциальных страхователей. По словам представителей ВСК, сегодня киберстрахованием чаще интересуются либо компании с уже выстроенной системой информационной безопасности, либо организации, которые ранее столкнулись с серьезным инцидентом и успели оценить его последствия на собственном опыте. «Остальные серьезно об этих рисках не думают, рассчитывая, что такая ситуация их не коснется, либо полагая, что они неинтересны злоумышленникам. В реальности это не так, мошенники непрерывно мониторят информационное пространство в поисках любых уязвимостей»,— предупредил в своем выступлении на сессии, посвященной кибербезопасности, в рамках ПМЭФ-2026 председатель совета директоров страхового дома ВСК Сергей Цикалюк. В отличие от многих традиционных видов страхования киберстрахование предполагает оценку уровня защищенности клиента еще до заключения договора. В ВСК отмечают, что более зрелые компании могут рассчитывать на более выгодные условия страхования, тогда как недостаточный уровень защищенности в отдельных случаях может стать основанием для отказа в страховом покрытии.

Страхование действительно может стать важным элементом управления рисками, однако работает только в связке с мерами информационной безопасности, уверен Сергей Полунин: «Страховщик самостоятельно оценит зрелость защиты, прежде чем предложит продукт, а значит, невозможно решить все вопросы страхованием. Но как один из слоев управления рисками это весьма перспективный инструмент».

Жизнь после атаки

Несмотря на существующие ограничения, большинство экспертов ожидают дальнейшего развития рынка киберстрахования. Однако его рост будет связан не столько с появлением новых страховых продуктов, сколько с изменением подходов бизнеса к управлению киберрисками.

Для бизнеса восстановление после кибератаки — это всегда своего рода марафон. «Снизить риски происшествий, сэкономить время и ресурсы для восстановления систем позволяют наличие плана обеспечения непрерывности бизнеса (Business Continuity Plan.— “Ъ-Review”) и регулярные тренировки действий в условиях внезапного падения ИT-инфраструктуры»,— поясняет Роман Фролов.

Большинство экспертов сходятся во мнении, что российский рынок киберстрахования продолжит расти в ближайшие годы. По оценкам ВСК, в 2026 году его рост может составить 10–30%, а средний бизнес будет включаться в число потенциальных клиентов. Однако дальнейшее развитие рынка будет зависеть не только от появления новых страховых продуктов — гораздо важнее изменения в подходах компаний к управлению рисками.

Сегодня многие организации по-прежнему рассматривают киберугрозы преимущественно как техническую проблему. Однако по мере роста цифровизации и увеличения стоимости простоев бизнесу приходится оценивать не только вероятность атаки, но и возможный ущерб от нее. Именно способность измерять и прогнозировать такие последствия становится одним из определяющих факторов дальнейшего развития рынка. Параллельно развивается и сам продукт. Фактически страховщики, ИБ-компании и заказчики начинают работать в единой логике управления последствиями киберугроз.

Не менее важным остается накопление статистики по инцидентам и ущербу. По мере того как рынок будет получать больше данных для оценки рисков, страховщики смогут точнее рассчитывать условия страхования, а компании — лучше понимать потенциальные последствия киберинцидентов для своего бизнеса.

По сути, речь идет о формировании новой культуры управления цифровыми рисками. Если раньше основное внимание уделялось предотвращению атак, то сегодня большинство компаний исходят из того, что полностью исключить вероятность киберинцидента невозможно. Поэтому на первый план выходят скорость обнаружения угрозы, способность минимизировать последствия атаки и быстро восстановить работу критически важных процессов.

Рост числа киберинцидентов заставляет участников рынка искать новые механизмы управления рисками. Как отмечает Роман Фролов, Всероссийский союз страховщиков и Банк России обсуждают возможность введения вмененного страхования киберрисков. По его мнению, это актуальная для рынка инициатива, однако она должна быть тщательно проработана. Такая мера в первую очередь может затронуть финансовый сектор, а в дальнейшем — распространиться и на другие отрасли экономики. Ожидается, что такой подход позволит компаниям не только серьезнее относиться к киберрискам, но и заранее подготовить финансовые и организационные механизмы восстановления после крупных инцидентов.

Практика урегулирования таких убытков пока остается ограниченной: по экспертным оценкам, количество страховых выплат в прошлом году не превысило десяти. Одним из главных вызовов остается дефицит данных и статистики, необходимых для точной оценки рисков. Однако рынок постепенно адаптируется. Страховщики выступают уже не только плательщиками по страховым случаям, но и участниками процесса оценки защищенности клиентов. До заключения договора компания может пройти аудит инфраструктуры и процессов безопасности, а выявленные уязвимости — стать основанием для доработки системы защиты или пересмотра условий страхования.

Киберстрахование в России пока остается небольшим сегментом страхового рынка. Однако его развитие уже начинает влиять на подходы компаний к управлению рисками. Если раньше вопросы информационной безопасности в основном ограничивались выбором технических средств защиты, то сегодня акцент переносится на оценку потенциального ущерба, аудит защищенности, планы восстановления и готовность к реагированию на инциденты.

По мере развития рынка страховщики активнее оценивают не только возможный ущерб от инцидента, но и реальный уровень защищенности компаний, которые обращаются за страхованием. В результате страхование начинает стимулировать компании уделять больше внимания качеству управления киберрисками и уровню собственной защищенности. При этом киберстрахование не может заменить меры информационной безопасности. Как отмечает Сергей Цикалюк, сегодня различия между компаниями определяются уже не тем, смогут ли злоумышленники преодолеть защитный периметр, а тем, сможет ли бизнес восстановить работу после инцидента и как быстро он это сделает.

Константин Анохин